Poetry with a whiff of mathematics

Yesterday upon the stair
I met a man who wasn’t there
He wasn’t there again today
I wish, I wish he’d go away

When I came home last night at three
The man was waiting there for me
But when I looked around the hall
I couldn’t see him there at all!
Go away, go away, don’t you come back any more!
Go away, go away, and please don’t slam the door

Last night I saw upon the stair
A little man who wasn’t there
He wasn’t there again today
Oh, how I wish he’d go away

William Hughes Mearns (1875–1965), “Antigonish” (1899)

And this is Glenn Miller’s song on YouTube.

Russian poetry from the Internet

Чипса Эстрелла (marishia),

Из Мурома
– Встань, Илья, – говорит калика, –
открой калитку.
Илья лежит на печи,
молчит.

– Встань, Илья, – повторяет странник.
– Не встану.
Ты, прохожий,
слепой, похоже.
Родила меня мать
такого, что ни сесть, ни встать.
Ни шагнуть за порог,
ни открыть ворот,
пользы от меня никакой, только лишний рот.

– Кто тебя бранил, – говорит калика, – никого не слушай.
Вставай, Илюша.

И встает Илья, и делает первый шаг.
Как?
И потом второй.
– Молодец, – смеется калика, – теперь открой.
Давай, давай, иди сюда, торопись, открывай,
словно двери в рай.

И Илья идет, и впускает странников в дом,
сам не зная, как, шагает по половицам.

– Мы к тебе, Илюша, дошли с великим трудом, –
говорит старик. – Принеси-ка теперь напиться.

Илья приносит воды. Старик стоит у дверей,
говорит ему:
– Пей.
Илья выпивает ковшик, потом второй.
Старик говорит ему:
– Стой.
Чуешь, растет от водицы сила твоя?
– Да, – отвечает Илья. –
Столько я чувствую сил –
землю бы своротил!

– Лишнее это, сынок,
выпей еще глоток.
А то бы силы твоей
хватило б на двух-то богатырей.
А теперь выходи из дому, никого не боясь,
ждет тебя киевский князь.

Илья выходит и поднимает взгляд,
смотрит на солнце, не прикрывая глаз.
Делает вдох.
– Иди, – ему говорят
калики в который раз.

Илья поворачивается,
и идет,
и идет,
и идет,
и постепенно становится мифом.
Персонажем легенд и былин.

Вечером мать вернется с тяжелых работ.

А никто и не знает,
куда пропал ее сын.


If on a Winter’s Night a Traveller

The title of this wonderful novel by Italo Calvino is already a masterpiece. As soon I saw saw the book on s shop shelf, I bought it on impulse because of its title.  To the Russian ear, it had immediate connotations with the famous passage from Chekhov’s “Ionych”:

Then they all sat down in the drawing-room with very serious faces, and Vera Iosifovna read her novel. It began like this: “The frost was intense… .” The windows were wide open; from the kitchen came the clatter of knives and the smell of fried onions… . It was comfortable in the soft deep arm-chair; the lights had such a friendly twinkle in the twilight of the drawing-room, and at the moment on a summer evening when sounds of voices and laughter floated in from the street and whiffs of lilac from the yard, it was difficult to grasp that the frost was intense, and that the setting sun was lighting with its chilly rays a solitary wayfarer on the snowy plain. Vera Iosifovna read how a beautiful young countess founded a school, a hospital, a library, in her village, and fell in love with a wandering artist; she read of what never happens in real life, and yet it was pleasant to listen — it was comfortable, and such agreeable, serene thoughts kept coming into the mind, one had no desire to get up.

In Russia of “the period of stagnation”, the expression “The frost was intense” (“мороз крепчал”) became proverbial and was transformed into a less politically correct, but more politically charged, derivative.

And I was delighted to discover that my instinctive choice was correct and that, indeed, Calvino’s book “did exactly what it said on the tin“!

The hidden gem of Sirince: Sedir Restaurant

Sedir Restaurant in Sirince, Izmir Province, Turkey, near the Market.

Simple but subtle cooking with great attention to precision in balance of flavours. Two versions of aubergine salad were amazing. Manti (Turkish ravioli) were the best manti I had ever had, the sauce for them was astonishing. Chicken saute was simplicity itself: diced chicken gently cooked with tomatoes, garlic and thyme, but the harmony of flavours was heavenly. To check that this was not an aberration we visited the place again a couple of days later — the second time was even better. In my opinion, this stability of quality is evidence of chef’s true professionalism.

The menu was short but well composed. The choice of wines was also minimalist, to put it mildly: one red and one white, but my French colleague confirmed that Turkish Shiraz stocked by Sedir was agreeable and matched the food nicely.

And home-made baklava (still hot from the oven) with home-brewed cherry liqueur (produced in the most basic way: by fermenting whole black cherries in a glass jar, with cinnamon and gloves added directly into the jar) made a perfect match as desert.

Price is moderate — in any case, Sedir is much cheaper than the indisputable flagship of Sirince’s restaurants, Nisanyan House Hotel (but the latter of course has more opulent ambiance).

Small is beautiful. Simple is beautiful. Loving care for cooking is beautiful.

Великий и могучий

Goes viral:

Беседуют англичанин, француз и русский. Англичанин:
- У нас произношение трудное. Мы говорим “Инаф”, а пишем “Enough”.
Француз:
- О-ля-ля, у нас-то как сложно! …Мы говорим “Бордо” а пишем “Bordeaux”.
Русский:
- Да это всё пустяки. Мы говорим: “Чё?”, а пишем: “Повторите, пожалуйста”.

 

Странный этот русский язык! Пирожок – единственное число, а полпирожка – множественное.
Смотри: “Нафига мне ТВОЙ пирожок?” или “Нафига мне ТВОИ полпирожка?


Муж с женой поссорились, ругаются, кричат.
Она ему резко заявляет:
- А теперь стих!
Он ошеломлённо спрашивает:
- Какой стих?
- Стих – это глагол! Сел и стих, придурок!..


Перед нами стол. На столе стакан и вилка. Что они делают? Стакан стоит, а вилка лежит.
Если мы воткнем вилку в столешницу, вилка будет стоять.
То есть стоят вертикальные предметы, а лежат горизонтальные?
Добавляем на стол тарелку и сковороду.
Они вроде горизонтальные, но на столе стоят.
Теперь положим тарелку в сковородку. Там она лежит, а ведь на столе стояла.
Может быть, стоят предметы готовые к использованию?
Нет, вилка–то готова была, когда лежала.
Теперь на стол залезает кошка.
Она может стоять, сидеть и лежать.
Если в плане стояния и лежания она как–то лезет в логику “вертикальный-горизонтальный”, то сидение — это новое свойство. Сидит она на попе.
Теперь на стол села птичка.
Она на столе сидит, но сидит на ногах, а не на попе. Хотя вроде бы должна стоять. Но стоять она не может вовсе.
Но если мы убьём бедную птичку и сделаем чучело, оно будет на столе стоять.
Может показаться, что сидение — атрибут живого, но сапог на ноге тоже сидит, хотя он не живой и не имеет попы.
Так что, поди ж пойми, что стоит, что лежит, а что сидит.
А мы ещё удивляемся, что иностранцы считают наш язык сложным и сравнивают с китайским.

Follow

Get every new post delivered to your Inbox.