This is a continuation of a discussion of formal linguistic games that I started in the very first post of this thread, Poetry with a whiff of mathematics and Poetry with a whiff of mathematics IV. I quoted a few lines from Александр Левин:

От Щербы Да не будет у бокра куздры, а у куздры бокра перед лицем Моим, ибо Я так будланул, и Мною так будлануто…

which is, of course, a clever play on Schcherba‘s famous nonsense phrase

Гло́кая ку́здра ште́ко будлану́ла бо́кра и курдя́чит бокрёнка.

I expressed mild surprise that Levin did not use Shcherba’s word штеко. I personally love it; I always thought that Shcherba’s phrase should read дикая собака динго for глокая куздра штеко. Anonymous left a very subtle comment in defense of Levin:

Штеко – это, судя по всему, прилагательное (штеко ≈ сильно). В стилизации под конкретный текст из священного писания прилагательные, в общем, не нужны.

But one should not underestimate the huge redundancy (in an information-theoretic sense) and flexibility of Russian language. Indeed, why not try

сиди оштекую Меня

или

оштекнели вы, а мы ошуяли” (Даль)?

Если “шуя” или “шуйца” – левая рука, то почему бы “штека” не могла бы быть правой рукой? Тогда “штеко будлануть” означало бы “будлануть с правой руки”, то есть со всей силой — и со всей правотой. “Сиди оштекую Меня” после этого выглядит очень логично. Более того,

яко аще не избудетъ штекда ваша паче книжникъ и фарисей

тоже не выглядит совсем уж неуместно.